Он сел на 12 лет за помощь в краже невесты — разговор с работниками тюрьмы

12 августа 2017 13:21 Источник:  sputnik.kg

Каждый день заместитель начальника Главного оперативного управления Государственной службы исполнения наказаний КР подполковник Уланбек Бакирдинов и его коллега, старший оперуполномоченный Улугбек Артыков, приходят на работу в колонию. Их главная задача — убедить заключенных в необходимости отказаться от преступного пути. Иногда им удается невозможное: например, в этом году пять религиозных экстремистов, которые мечтали стать шахидами, отреклись от своих убеждений. 

© Sputnik / Табылды Кадырбеков Заместитель начальника ГСИН КР подполковник Уланбек Бакирдинов и старший оперуполномоченный Улугбек Артыков

— Разве можно повлиять на взрослого человека так, чтобы он искренне  осознал ошибки и встал на путь исправления? Мне кажется, человек, который сначала насилует пять несовершеннолетних девочек, а потом горько сожалеет — это выдумка сценаристов.

Бакирдинов: Общественность почему-то считает, что в тюрьме сидят исключительно убийцы и насильники. Конечно, есть неисправимые рецидивисты, которые живут по законам преступного мира, но большинство заключенных — это люди, которые просто в чем-то ошиблись. Может, стали виновниками ДТП, превысили пределы необходимой самообороны или совершили мелкую кражу.

Артыков: Однажды к нам попал мужчина, который помог другому похитить невесту. Его осудили на 12 лет, потому что во время похищения он был за рулем авто. Жениха приговорили к еще большему сроку… Но давать оценку преступлениям — не наша работа. Мы делаем так, чтобы люди впредь не совершали подобных ошибок.

— Что в вашей работе самое сложное?

Артыков: Труднее всего работать с осужденными за терроризм и экстремизм. Фанатикам невозможно доказать, что они поступают неправильно. Их главная цель — стать шахидами во имя Аллаха. Они мечтают построить здесь исламский халифат.

Бакирдинов: За последние годы их стало очень много! Мы с ними работаем, привлекаем специалистов из муфтията, беседуем. В нынешнем году уже пятеро отказались от своих убеждений. Трое рассказали об этом на телевидении.

— Я слышала, что такие заключенные имеют влияние в тюрьмах и легко "заражают" идеями других…

Артыков: Поэтому с прошлого года, согласно указу президента, они содержатся в отдельных камерах, прямо как в голливудских блокбастерах.

— А другие не в камерах?

Артыков: Исправительная колония чем-то напоминает пионерский лагерь. Там барачные домики и похожий режим: подъем, построение, отбой… Только вместо ребятишек — осужденные, а вместо пионервожатых — мы.

— Как в вашем "пионерлагере" обстоят дела с питанием?

Бакирдинов: Заключенных не морят голодом, этот стереотип родом из 90-х годов. В их рационе есть и мясо, и рыба, и курица, и сливочное масло. Скажем, на обед у них суп с мясом, котлета с гарниром, хлеб и чай.

Артыков: Асель, поверьте, сейчас не каждый на свободе может позволить себе такое. К примеру, на питание одного заключенного туберкулезной колонии выделяется больше 100 сомов в день, а на питание солдата, который эту самую колонию охраняет, — около 60.

У нас уже не первый раз отбывает наказание один осужденный, который после освобождения непременно совершает кражу и сразу идет сдаваться в милицию. Знаете, почему? Колония — это единственное место, где он может поесть горячего, получить одежду и крышу над головой.

— А разве вы не заставляете заключенных работать?

Бакирдинов: Осужденный обязан трудиться лишь полтора часа в день — благоустраивать территорию, на которой проживает. В остальное время он работает по желанию. Например, у нас есть завод по производству кирпичей, там можно заработать от 4 до 10 тысяч сомов в месяц. К сожалению, сейчас рабочих мест не хватает, лишь 10 процентов осужденных заняты на производстве.

— Наверное, нет ни одного фильма про тюрьму, где не было бы сцены сексуального насилия. А в реальности это распространено?

Артыков: В фильмах могут показывать все, что угодно. У нас такого сейчас нет.

Бакирдинов: Иногда мы получаем информацию, что кто-то собирается расправиться с заключенным, который, по их понятиям, поступил неправильно. Например, оскорбил кого-нибудь в нецензурной форме или украл какую-то мелочь. Но мы вмешиваемся, предотвращаем преступление.

— У нас дети чуть ли не с горшка начинают восхищаться воровской романтикой. Подростки даже назначают "смотрящих", например, за школой. К чему это может привести?

Артыков: В лучшем случае они попадут за решетку. В худшем — поубивают друг друга.

Бакирдинов: Большинство этих людей не дотягивают до старости. Их лидеры живут так: полгода–год на воле, а потом долгое время в тюрьме. Такая жизнь светит тем, кто решил стать частью криминального мира.

— Можно ли сказать, что вы рискуете жизнью?

Артыков: Мы каждый день работаем рядом с людьми, которые кого-то убили или изнасиловали. Однако приходить в колонию вооруженными просто не имеем права. Да, по периметру стоят люди с автоматами, но у нас ничего нет. Наше оружие — речь и ум.

Бакирдинов: Представьте, 50 безоружных сотрудников целые сутки находятся в колонии, где тысяча заключенных. Я постоянно слышу угрозы типа: "Я с тобой разберусь! У меня на воле есть друзья, которые тебя найдут". Но пока, слава богу, ничего страшного не происходило.

— Вам нравится ваша работа?

Артыков: Я получил специальное образование, чтобы работать с осужденными. Мне нравится осознавать, что благодаря в том числе и нашим усилиям, многие заключенные возвращаются в общество, искренне раскаиваясь за свои ошибки. Обратно за решетку попадают всего около шести процентов освобожденных.

Бакирдинов: Когда-то я мечтал стать космонавтом, а потом выбрал военную службу. То, чем я сейчас занимаюсь, — такая же работа, как у других военных. Мы охраняем ваш покой, ограждаем вас от преступников.

Редакция Sputnik поздравляет всех сотрудников уголовно-исполнительной системы Кыргызстана с профессиональным праздником, который отмечается сегодня, 12 августа. Желаем вам успехов, здоровья и сознательных подопечных!